Семен Аралов - Долг и отвага [рассказы о дипкурьерах]

Мне довелось быть участником в Нью-Йорке грандиозной демонстрации, которая была организована левыми профсоюзными и другими прогрессивными организациями в связи с победой Октябрьской социалистической революции в России.

В Ист-сайде, где проживают главным образом рабочие, на улицу вышли тысячи людей с плакатами и транспарантами. Они обнимались и поздравляли друг друга, пели революционные песни, восторгам не было конца. Это было поистине проявление великой пролетарской солидарности трудящихся США с рабочими и крестьянами России, свергнувшими власть капитала и установившими первое в мире социалистическое государство.

Америка бурлила. Октябрьская революция влила новую революционную струю в жизнь американского рабочего класса. В разных городах стали вспыхивать забастовки, сначала экономические, а затем, начиная с 1919 года, принимавшие форму политической борьбы против капиталистического гнета, против интервенции в Советской России. В течение 1919 года в США произошло около 3500 стачек, в которых участвовало свыше 4 миллионов человек.

В ответ на развернувшееся революционное движение правительство США ввело в ряде крупных городов военное положение. Буржуазная пресса призывала к беспощадной расправе с бастующими.

Трудные годы

В этой сложней обстановке 2 января 1919 года Советское правительство приняло решение назначить своего представителя в США — Людвига Карловича Мартенса[13].

В марте 1919 года в Нью-Йорке было открыто Бюро советского представительства. Америка впервые получила возможность услышать слово правды о «стране большевиков». Тысячи людей хлынули к представителю РСФСР за получением визы на право въезда в Советскую Россию. После согласования вопроса с партийной организацией о моем отъезде из США в Советскую Россию и я обратился к Л. К. Мартенсу с просьбой дать мне въездную визу. Но последний неожиданно предложил мне остаться работать в Бюро советского представительства в качестве сотрудника для особых поручений. Как профессиональный моряк, сказал мне Мартенс, я буду полезен ему для организации связи между Нью-Йорком и Москвой. Мог ли я предполагать тогда, что это предложение станет крупнейшим событием в моей жизни…

После первой встречи с Л. К. Мартенсом он предложил серьезно обдумать все и сказал, что вызовет меня. Все мои мысли были сосредоточены исключительно на будущей работе, о которой я имел тогда, разумеется, самое смутное представление. Через несколько дней мне сообщили, что Людвиг Карлович хочет меня видеть. Во время беседы он подробно ознакомился с моей жизнью, узнал, в какой партийной организации я состою, кто из партийных руководителей знает меня. Затем подробно изложил суть будущей работы. Мартенс поставил задачу организовать регулярную связь между Нью-Йорком и Москвой. Такая работа, подчеркнул он, будет сопряжена с большим риском и опасностью не только лично для меня, но и для лиц, с которыми придется соприкасаться. Один ложный шаг может привести к непоправимым последствиям.

Я сразу же дал согласие на предложение Мартенса и с молодым задором сказал, что готов сделать все, чтобы быть полезным своей родине.

По характеру работы я довольно длительное время был непосредственно связан с Л. К. Мартенсом, и его весьма сложная, ответственная и самостоятельная работа в Нью-Йорке проходила, что называется, на моих глазах.

Чем занималось советское представительство в Нью-Йорке? Прежде всего принимало все меры к установлению нормальных дипломатических и торговых отношений с правительством США. Но американское правительство, активно участвовавшее в вооруженной интервенции в России, отнюдь не стремилось установить добрососедские отношения с государством рабочих и крестьян. Напротив. Разнузданная антисоветская клевета заполняла столбцы реакционных газет. Опасаясь, чтобы к ним не залетели искры Октября, реакционные круги США применяли самые подлые средства, чтобы расправиться с неугодными им элементами, задушить все мыслящее, прогрессивное.

В целях запугивания и шантажа реакционные круги США пошли даже на такую чудовищную провокацию, как рассылка по почте посылок с бомбами[14]. Эти провокационные акты были использованы реакцией для усиления клеветнических нападок на коммунистов, Советскую Россию и ее представителя в США Л. К. Мартенса.

Прогрессивная общественность, возмущенная действиями реакции, ответила организацией грандиозных массовых митингов. Один из них проходил в майские дни 1919 года под лозунгом «Справедливость к России» в самом большом зале Нью-Йорка «Медисон-сквер гарден».

Огромный зал был переполнен. Прилегающая площадь залита морем людей. Сотни пеших и конных полисменов оцепили здание. На соседних улицах стояли наготове полицейские фургоны с решетками.

На митинге выступали представители социалистической партии, профсоюзов, прогрессивные деятели. Речи ораторов воспринимались с огромным воодушевлением. Раздавались возгласы:

— Да здравствует Советская власть!

— Долой Колчака!

— Прекратить блокаду и интервенцию против Советской России!

Участники митинга приняли приветственное послание советскому народу. Правительству США была направлена резолюция с требованием снять блокаду с Советской России, эвакуировать американские войска, прекратить военную и финансовую помощь контрреволюционным бандам.

Столь внушительная политическая демонстрация — а подобные ей проходили по всей стране — не на шутку встревожила американских правителей. Кампания антисоветской травли и клеветы была взвинчена до предела.

С первых же дней своей деятельности миссия Л. К. Мартенса натолкнулась на враждебное отношение американских официальных кругов. Верительные грамоты и меморандум Мартенс направил в госдепартамент США 19 марта 1919 года. В ответ на это госдепартамент сообщил в печати 6 мая, что он не признает ни Советского правительства, ни его представителя, а единственным «законным» представителем России в США считает посла Временного правительства Бориса Бахметьева.

Все же, несмотря на непризнание, Бюро советского представительства в Нью-Йорке развернуло полезную для обеих стран работу по установлению торговых связей с американскими деловыми кругами, контактов с широкими кругами общественности.

Но над советским представительством в Нью-Йорке стали сгущаться тучи. Кто-то всячески натравливал на советского представителя самых оголтелых молодчиков. В адрес Мартенса стали поступать анонимные письма с угрозами и бранью. По утрам, просматривая почту, Мартенс сразу узнавал их по особым конвертам, откладывал в сторону, а потом читал, усмехаясь.

Особенно изощрялась террористическая организация «Виджелентес» («Бдительные»). В своих анонимных письмах, ночных телефонных звонках «Виджелентес» требовали, чтобы Мартенс покинул США, в противном случае грозили подвергнуть его линчеванию. За Мартенсом была организована постоянная полицейская слежка. Близкие товарищи и друзья Л. К. Мартенса, понимая, что его жизни грозит опасность, никогда не отпускали его одного. Мне тоже приходилось довольно часто сопровождать его и выезжать с ним за пределы Нью-Йорка. Всегда поражали его спокойствие, хладнокровие, выдержка и собранность.

День ото дня росли симпатии к Советской республике со стороны американских рабочих, прогрессивных политических деятелей, проявлялся интерес деловых кругов к Стране Советов. Чтобы противодействовать росту этих настроений, американские реакционные круги задумали грандиозную провокацию.

…12 июня 1919 года в помещении Бюро советского представительства шла обычная, повседневная работа. В три часа дня у здания резко затормозил автобус. Оттуда выскочили десятка два сыщиков и десять дюжих полисменов. Они быстро вошли в подъезд и, оттолкнув посетителей, ожидавших лифт, поднялись на третий и четвертый этажи, где размещалось Бюро. Ворвавшись в помещение, сыщики приказали сотрудникам представительства не трогаться с места, перерезали телефонные провода во всех комнатах, а коммутатор разбили. И начался погром.

Около суток налетчики бесчинствовали в помещении советского представительства. Они перерыли архив, содержимое всех письменных столов, сейфов, шкафов. Все Бюро было перевернуто вверх дном. Однако организаторов провокации ждало горькое разочарование: никаких «компрометирующих» материалов, не говоря уже о бомбах или адских машинах, они не обнаружили. Все захваченные материалы — переписка с деловыми кругами, финансовые документы, бухгалтерские книги и т. п. — были изъяты без описи и переданы Объединенному парламентскому комитету штата Нью-Йорк, призванному, как подстрекательски писала газета «Нью-Йорк таймс» от 13 июня 1919 года, «расследовать подрывную деятельность некоего Мартенса, претендующего быть представителем РСФСР».